Обстановка в Таджикистане на кануне парламентских выборов

Прошедший политический этап с момента прекращения гражданской войны в Таджикистане можно назвать периодом постоянной концентрацией власти в руках действующего президента Эмомали Рахмона. И нынешние парламентские выборы должны закрепить этот процесс, обеспечив абсолютное большинство президентской Народно-Демократической партии Таджикистана (НДПТ).

4 декабря прошлого года Эмомали Рахмон подписал указ о проведении парламентских выборов, которые пройдут 1 марта в нижнюю палату и 27 марта в верхнюю. Основная борьба развернется как раз за места в нижней палате, состоящей из 63 депутатов, 22 из которых избираются по партийному списку, 41 — по одномандатному. За полтора месяца уже все семь зарегистрированных партий провели съезды и выдвинули своих кандидатов в депутаты по партийным спискам и по одномандатным округам.

В составе парламента абсолютное большинство находится у НДПТ – 55, остальные места достались Аграрной, Социалистической и Партии экономических реформ, которые являются сателлитами правящей партии, обеспечивают наличие многопартийности и придавая дополнительную устойчивость всей конструкции. Поэтому никаких новых сюрпризов во время уже нынешнего электорального периода не предвидится.

Никто, собственно, и не сомневается в том, что сокрушительную победу одержит фаворит всей политической системы – НДПТ, так как об этом говорят, как результаты прежних выборов 2010 и 2015 годов и сами чиновники ЦИК, так и отсутствие реальных оппозиционных политических партий. Кроме этого, из четырех миллионов жителей страны, имеющих право голоса, полмиллиона человек или 15% являются членами правящей партии.

Абдурахмон Хонов, глава аппарата ЦИК НДПТ уже недвусмысленно заявил, что избиратели в большинстве отдадут голоса за НДПТ на предстоящих выборах: «Большинство населения поддерживало и поддерживает нас. Думаю, что и впредь будет поддерживать». На прошлых выборах пять лет назад правящая партия получила 51 из 63 мест в парламенте, а десять лет назад даже больше — 55 из 63 мест. То есть, тенденция налицо.

Кроме этого, в результате принятых поправок в национальное законодательство, представители партий теперь не имеют права входить в состав ЦИК и местных избирательных комиссий, что еще больше усиливает контроль со стороны исполнительных органов власти над всем избирательным процессом. Новый ЦИК, сформированный в прошлом году, был укомплектован людьми, лично преданными президенту.

Отсутствие альтернативы связано с политическими процессами постоянного укрепления президентской вертикали власти и вытеснения оппозиционных и конкурирующих групп с политического поля. В окончательном виде данная система оформилась после запрета Партии исламского возрождения (ПИВТ), когда ее членов в 2015-м году после полугода с момента выборов обвинили в организации вооруженного мятежа. Тогда главным ответственным лицом за кровопролитие был объявлен бывший заместитель министра обороны страны и член ПИВТ Абдухалим Назарзода.

Хотя руководители партии категорически отрицали причастность к мятежу, ПИВТ была объявлена вне закона. В этот же момент произошел внутренний переворот и в старейшей Коммунистической партии Таджикистана (КПТ), когда в 2016-м году Шоди Шабдолова, находившегося в жесткой оппозиции к Эмомали Рахмону, сменил более лояльный Исмоил Талбаков, призвавший всех граждан объединиться вокруг действующего президента. На парламентских выборах 2015-года КПТ не смогла преодолеть барьер по партийным спискам, а по одномандатным округам прошло лишь два депутата, слабо связанных с партией и выступавших в качестве самовыдвиженцев.

Примечательно, что в таджикской прессе тогда пошли публикации со ссылкой на казахстанский опыт в деле ликвидации Компартии, как последней оппозиционной организации в стране. Коммунисты тогда негативно отнеслись к тотальному процессу декоммунизации, переименованиям населенных пунктов и улиц, к сносу памятников советским и партийным деятелям, а также к антисоциальным мерам правительства.

Метаморфоза заключается в том, что НДПТ была создана после окончания гражданской войны в 1994 году самими коммунистами, как необходимое условие западных стран по формированию многопартийной политической системы. Демократическая партия и ПИВТ тогда были объявлены виновниками разжигания гражданской войны, а для создания формальной альтернативы потребовалось сформировать из самих коммунистов новой партии, поначалу именовавшейся просто «Народной».

Стоял у истоков создания НДТП Абдулмаджид Достиев, первый заместитель председателя Верховного Совета Таджикистана, а уже в 1999 году руководителем стал Эмомали Рахмон. После этого в НДПТ вступили многие чиновники из числа членов Компартии и в последующем партия становится правящей. По своей пропаганде и деятельности внутри страны НДПТ сравнивают с поздней КПСС, которая полностью заточена на поддержку существующего курса и нынешнего лидера, объявленного бессменным.

Несмотря на стабильную политическую систему с сильной президентской вертикалью, существуют серьезные социально-экономические проблемы, связанные с бедностью и ограниченностью ресурсов. До 30% трудоспособного населения вынуждено периодически работать за рубежом и их денежные переводы составляют значительную долю ВВП страны. Отсутствие социальных перспектив роста, получения полноценного образования и работы, в ситуации отсутствия реальных профсоюзов и легальных оппозиционных партий часть молодежи становится подверженной пропаганде исламских проповедников экстремистского толка.

Протестные настроения в сложной геополитической обстановке близости Афганистана с его структурами ИГИЛ и Талибана выражаются в участии в запрещенных организациях и движениях, что создает предпосылки для дестабилизации снизу особенно в Горно-Бадахшанской автономной области значительно отличающейся от всей остальной территории республики. Это разделение страны на условный горный юг и более богатый север, расположенный отчасти в Ферганской долине, всегда являлся и является водоразделом и почвой возможных гражданских конфликтов в будущем.

Другой опасностью становится заметное усиление экономического и политического влияния Китая на Таджикистан. Не смотря на активное военное сотрудничество и лидерство России во внешнеторговом обороте страны, Китай, занимающий лишь третье место, обогнал всех по объему инвестиций и предоставленных кредитов. Так, по словам президента Эмомали Рахмона, уже в апреле прошлого года объем накопленных китайских инвестиций превысил 2 млрд долларов, что составляет 47,3% от всего объема зарубежных инвестиций, вложенных в страну.

Имеют место и масштабные проекты по развитию инфраструктуры, ремонту автотрасс, мостов, в энергетической сфере и развитии новых месторождений. Явно виден интерес китайских компаний в горнодобывающей и металлургической промышленности. Парламент Таджикистана высказал стремление одобрить договор о разработке крупнейшего в регионе серебряного месторождения «Якджилва» в Горном Бадахшане. В качестве инвесторов и разработчиков выступают китайские компании.

Самым ярким примером экспансии китайского капитала является запуск строительство на севере страны совместной компанией завода по переработке золота и сурьмы с мощностью в 300 тонн в день. Уже после начала работы предприятия 10% мирового производства будет сконцентрировано в Таджикистане, а после возможного объединения с АО «Тибетская горнопромышленная компания Хуаюй» Китай сможет взять в свои руки уже 27% глобального рынка этой продукции.

Вся эта активность проявляется не только в создании китайской диаспоры на территории Таджикистана из числа получивших гражданство переселенцев и наплыву рабочих и фермеров, заинтересованных в использовании местных земель, но в стремлениях оказать политическое влияние на руководство страны. К этому можно отнести возведение нового парламентского комплекса в столице страны, на что Китаем уже выделено 300 миллионов долларов. По мнению различных экспертов, в последующем руководству республики придется отдавать долги разрешениями на разработку новых месторождений.

Кроме этого, КНР стремится создать региональные военные и антитеррористические структуры без участия России. В частности, в 2016-м году главами военных ведомств Китая, Таджикистана, Афганистана и Пакистана было создано специальное объединение по координации борьбы с терроризмом, обмену разведывательными данными и проведению совместных мероприятий и учений. За последние годы это сотрудничество в военной сфере только усилилось, в том числе и за счет обучения таджикских военнослужащих в КНР.

В Поднебесной сейчас также учатся более пяти тысяч студентов из Таджикистана, а внутри страны увеличивается количество школ с изучением китайского языка. Уже давно функционируют два института Конфуция, являющиеся проводниками политики «мягкой силы» КНР. Таджикистан, как и другие республики Центральной Азии, стал частью стратегического плана «Один пояс, один путь» по вовлечению периферийных государств в орбиту Китая.

Помимо этого, Таджикистан также участвует вместе с другими республиками бывшей советской Средней Азии в стратегии партнерства 5+1 с США. Американцы по-своему заинтересованы в развитии отношений с Душанбе, как в территории пролегания транспортных маршрутов в Афганистан и возможного использования инфраструктуры республики в переброске грузов и даже войск в глубь региона. Таджикистан также будет в планах американце перевалочной базой по перевозке продуктов, строительных материалов в Афганистан с участием казахстанских компаний для восстановления инфраструктуры этой страны.

Еще одним фактором, который представляет интерес, является то, что по мнению кыргызских экспертов, Эмомали Рахмон стремится посредством нагнетания напряжения периодическими конфликтами на границе с Кыргызстаном, выторговать для себя спорные участки территорий. Подобные действия могут также стать в будущем источником противоборства уже между государствами Центральной Азии за водные и земельные ресурсы, а также разжечь межнациональную рознь.

Пока Таджикистан находится в орбите влияния России, а ближайшая перспектива дестабилизации политической ситуации в стране маловероятна, особенно в электоральный период, так как избирательный процесс находится полностью под контролем действующего президента. Возможные проблемы могут возникнуть только в случае транзитного периода и раскола правящей элиты, чего сейчас не наблюдается. Однако ощущается стремление Душанбе вести свою собственную многовекторную политику, играя на интересах России, Китая и США, выискивая собственную выгоду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *